— Дедушка Панас, а дедушка Панас! — загомонили внучата. — А расскажи нам про волшебство, да чтоб страшно, но не очень!
— Эх вы, пострелята, — хмыкнул дед Панас, подливая чайку из самовара. — Вам бы только страшилок да чудес. Ну что ж… видал я и чудес.
Так и быть. Слушайте.
— Работал у нас как-то один бизнес-аналитик. С виду — человек как человек: очки круглые, рубашечка выглаженная, в блокнотике всё пишет. Диаграммки там всякие рисует.
Ходит он, значит, с умным видом по проекту, кивает, анализы всякие проводит, таблички изучает, в опросниках ковыряется. Аналитик, словом.
Но был у него один… дар, не дар… не пойми, что. Если и дар, то явно не Божий.
— А в чём же дар, дедушка? — спросил кто-то из ребятишек.
— А в том, — ответил дед Панас, — что стоило ему о чём-то сказать плохое — оно непременно случалось.
Вот, бывало, идёт совещание. Все бодры, веселы — релиз на носу. Обсуждают, как сделать красиво, да не обделаться в процессе.
И тут он как встанет, да как скажет:
— А вдруг заказчик передумает?
И всё. К утру заказчик пишет:
«Мы тут подумали, решили поменять формат, а ещё бы кнопку назад наверх, и желательно вчера».
Или, например, настроили мы сборку. CI/CD, пайплайн фырчит на полных парах, всё на мази. Сидим, радуемся. Ждём красоты.
А он берёт чайку, отхлёбывает и лениво так говорит:
— А что если Git упадёт?
И не успеешь слово сказать — как наш девопс уже кричит из-под стола:
— «У нас force push на мастер!»
Всю радость, натурально, как рукой снимает.
Такой вот… талант у человека. Дааа…
Поначалу мы ещё как-то с юмором к этому относились. Звали его «наш внутренний предсказатель», «Оракул из ОпенСпейса» да другими незлобивыми прозвищами.
Да только чем дальше — тем страшнее.
Были случаи, что он даже не говорил — просто задумчиво посмотрит на монитор, и тут же в продакшене падает таблица, которой никто и не трогал. Или вообще DDOS атака на датацентр начинается.
Пытались мы его, значит, как-то по-доброму утихомирить:
— Ты это… молчи лучше. Не каркай. Думай — но молча. А лучше и вообще не думай, когда не надо.
А он:
— Да я же не каркаю, я просто рисками управляю! И вообще: думать — моя работа. Умище-то куда я дену?
— Да уж, — говорю, — с таким риск-менеджментом только багтрекер да психолог в плюсе остаются.
Но одними разговорами-то дело не делается.
Повесили мы ему у рабочего места подкову, повесили чеснок, даже сисадмина с шаманским бубном рядом посадили.
Но ничего не помогало. Неприятности не отступали.
Дошло до того, что коллеги от его проектов шарахаться начали. А некоторые так и вообще разговаривать с ним перестали.
Тяжёлая, в общем, обстановка.
В какой-то момент он сам пришёл, вздохнул тяжко и бах — заявление на стол.
— Не могу, — говорит, — так больше.
И ушёл. Сам.
Слыхал я , что устроился он потом в банк. Там его теперь называют «специалист по стресс-тестам».
Такая вот вам сказка, детки.
А всё почему? Потому что был человек не на своём месте. Хоть и работу в целом делал хорошо — а одно дело, не по призванию.
Так-то.